К 80-летию Победы.

В Орловском областном суде проходит выставка детских творческих работ «Вечная память»

Дети помнят о войне. Они знают о ней из книг, фильмов, из рассказов близких. Тем, кто постарше, – посчастливилось услышать этот рассказ от своего прадеда или прабабушки, те, кто поменьше, узнают о судьбах своих родных, переживших войну, из уст родителей. Так было и так будет всегда. Память о войне передается из поколения в поколение. И эта память вечна.

В преддверии празднования 80-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне в целях воспитания патриотизма молодежи Орловское региональное отделение Общероссийской общественной организации «Российское объединение судей» совместно с советом судей Орловской области объявили конкурс творческих работ детей судей и работников аппаратов судов области «Вечная память». В эти дни в Орловском областном суде проходит творческая выставка.

Среди поделок  есть и не обычный экспонат выставки – это записанные 15-летней Чегринец Дариной  воспоминания  ее прабабушки  - Нины Николаевны Чегринец. Читаем:

«1940 год. Мне 5 лет. Живу с родителями в Крыму. Хожу в детский сад. Родители любят меня, балуют. Иногда мама отвозит меня в Курск к своим родителям. Дедушка с бабушкой меня очень тоже любили и всегда ждали в гости. Счастливое детство! – вспоминает Нина Николаевна и продолжает:

 - Но однажды мама привезла меня к дедушке с бабушкой без папы, а сама потом уехала ненадолго, как мне сказали. Позже выяснилось, что она ездила в Винницу, где жила её младшая сестра с дочерью, которая старше меня на год. Их отец был военным врачом, вирусологом, и тогда был отправлен в Монголию, так как там «бушевали» холера и чума. Обстановка на западной границе складывалась опасной, поэтому мама и решила забрать оттуда свою сестру с ребёнком.

Хорошо помню день, когда объявили о войне. Бабушка одела меня потеплее, и мы вышли на улицу. Недалеко от нашего школьного здания (дед у меня работал директором, и поэтому мы жили в школе) висел на столбе громкоговоритель. Около него собралась толпа людей, все о чем-то громко говорили, некоторые молчали.

И вдруг из громкоговорителя начали доноситься звуки, наступили тишина, все замолчали и слушали голос оттуда, а потом раздались какие-то громкие, непонятные для меня слова, слёзы на лицах тех, кто стоял рядом. Я дёргаю бабушку за пиджак и спрашиваю: «О чём они плачут?»  А бабушка мне отвечает: «Война, детка, война».

Я же, не зная, что это такое, задаю ей вопрос: «Значит, завтра в садик идти не нужно?» Естественно, никто о садике думать не будет после объявления войны. Мама уехала в Винницу за сестрой. Куда позже над нашим районом стали пролетать самолёты. Мы, дети, научились различать по звуку наши и вражеские самолёты. От вражеских мы прятались, а нашим - махали руками. Вскоре нас выселили из школьного здания в частный дом, так как из школы делали госпиталь. С этой школой у меня связан эпизод, который не даёт мне покоя.

В школьном здании я в последний раз, всего на несколько секунд, виделась со своим отцом, которого забрали на фронт. Папа меня подхватил, обнял, поцеловал и, передавая маме, сказал ей: «Береги её», - и убежал. С тех пор на любые запросы и заявления маме говорят: пропал без вести. А никаких документов, писем не сохранилось...

Мы ехали на Урал, мама везла меня на санях, а рядом со мной были эти бумаги. Но когда мы приехали, обнаружились, что документов нет. Похоже, они выпали из саней, а я этого не заметила.

А ведь говорят, что война не закончится, пока не будет похоронен последний солдат. Вот для меня она никогда не закончится. Поэтому и сейчас вижу людей, потерявших своих близких, и вызывает это у меня глубокое сочувствие, слёзы и вопрос: почему люди не могут жить без войн?

Мне пришлось наблюдать, как самолёты бомбят город. Мы, детвора, воспитаны в понимании того, что есть друзья, а есть враги. Очень хотелось помогать нашим. Подростки во дворе решили сбрасывать с крыш домов зажигалки, которые сбрасывали с самолётов. Я тоже хотела помогать. Подростки меня снизу подсаживали, подталкивали, и я оказывалась на крыше. Но нас оказалось много, и мы боялись, что крышу может проломить. И тогда подростки разделились, появились дежурные. Они нашли какую-то красную ткань и сделали из неё повязку, её повязывали на руки дежурным. Мне также её привязали, и я вернулась с ней домой. Бабушка это заметила и спросила, откуда она. Я рассказала всё, ожидая похвалы, но получила запрет это делать, так и тем ребятам тоже запретили.

В 1943 году освободили Орёл и Белгород. Родственники вернулись в Орёл, а мы с мамой и её сестрой с дочкой переехали в Свердловскую область и стали жить в Камышлове. Большой город, там я окончила 2 и 3 классы. Были голодные дни, я даже совершала "подвиг", обменяв масло на затвердевший хлеб, что оказалось нечестным обменом...

А в 1945 году, когда закончилась война, мы вернулись в Орёл. Позже я поступила в МГУ имени Ломоносова на исторический факультет, и я стала работать преподавателем истории и воспитателем в интернате»…

Пресс-служба Орловского областного суда.